Москва

Волынское

Сейчас об этом названии напоминает лишь Староволынская улица, по которой идут машины и автобусы в Матвеевское от Минской улицы и Кутузовского проспекта. Ранее тут было село Волынское с церковью, стоявшей на холме над правым берегом Сетуни.

Как предполагают (точно это неизвестно), Волынское получило название от Дмитрия Боброка из Волыни, сына литовского князя Кориата Гедиминовича, перешедшего на службу к московским князьям в 1370-х гг. и ставшего близким родственником Дмитрия Ивановича, который выдал за него свою сестру Анну. Боброк-Волынский руководил одним из основных формирований войска Дмитрия Донского в битве на Куликовом поле – засадным полком, который нанес решающий удар по Мамаю: «Час прииде, и время приближеся! Дерзайте, братья и други!» – воскликнул Боброк. «Как соколы на стада гусиные» напали русские на ордынцев, и неприятель обратился в бегство, «розно побегши неуготованными дорогами».

Судьба князя после Куликовской битвы неизвестна, о нем не осталось более никаких упоминаний, кроме его свидетельской подписи под духовной грамотой Дмитрия Донского 1389 г. Волынское позже значилось в числе государевых сел; так, царь Иван Грозный упоминал его в духовном завещании, отказывая село старшему сыну Ивану, тому самому, который пал жертвой необузданной злобы отца.

В конце XVI в. документально подтвержденным владельцем Волынского является дьяк Андрей, или, как его еще звали, Лупп Клешнин, о котором постоянно упоминают все, кто занимался исследованием одной из загадок русской истории – смертью царевича Димитрия 15 мая 1591 г. в Угличе. Клешнин, «зело злых злейшего», был одним из главных действующих лиц в этой драме, предложив Борису Годунову найти непосредственного исполнителя замышлявшегося убийства. «Усерднейший клеврет Борисов, дядька Царский, окольничий Андрей-Лупп Клешнин, представил человека надежного: дьяка Михаила Битяговского, ознаменовенного на лице печатью зверства»,– рассказывает Карамзин. Тот же Клешнин был назначен Борисом членом комиссии, прибывшей в Углич и заключившей, что царевич не был убит умышленно. Дьяк скончался в 1599 г. схимником в Боровском Пафнутьеве монастыре. В Волынском он построил церковь во имя св. мучеников Федора и Андрея Стратилатов (но именам царя Федора Ивановича, у которого он был дядькой, и самого Клешнина), сожженную в Смутное время.

Согласно писцовым книгам 1623 г., Волынское числилось за князем Афанасием Васильевичем Лобановым-Ростовским, который в 1611 г. был стольником, в 1613 г. подписал грамоту на избрание на царство Михаила Романова, участвовал в его коронации чашником и вскоре же был пожалован боярином. Жизнь свою он окончил воеводой в Свияжске. После его кончины в 1629 г. Волынское по государеву указу отдали вдове Ивана Годунова Ирине Никитичне (сестре патриарха Филарета), а после кончины ее село много лет числилось за касимовскими царевичами, один из которых, Иван Васильевич, сын царевича Сеит-Бурхана (крестившегося под именем Василий), перевел крестьянские дворы из Волынского в ближнюю деревню Давыдково, и таким образом, надо думать, Волынское превратилось более в место отдыха боярина, его резиденцию. Он же выстроил и каменное здание церкви – по челобитью 17 мая 1699 г. ему выдали благословенную грамоту на возведение церкви, и летом 1703 г. ее освятили во имя Спаса Нерукотворного образа. Это был оригинальный двухъярусный храм с нечасто встречающимся восьмилепестковым планом первого яруса. Есть сведения, что церковь взорвали в 1934 г. Царевич Иван Васильевич в 1717 г. отдал село племяннице княгине Прасковье Юрьевне, урожденной Хилковой, бывшей замужем за князем Алексеем Григорьевичем Долгоруким, но она недолго пользовалась им. В царствование Петра II Долгорукие, отправив Меншикова в ссылку, вознамерились занять первенствующее положение в государстве и для этого задумали выдать дочь Алексея Григорьевича за императора. Петр буквально ночью и днем находился под неусыпным надзором Долгоруких, Алексей Григорьевич беспрерывно забавлял мальчика-императора, увозя из Москвы в свои подмосковные имения, в Горенки и, вероятно, в Волынское. Все шло, казалось, по плану, но вмешался случай – Петр II заболел оспой и умер в тот самый день, на который была назначена свадьба. На трон взошла Анна Иоанновна, и Долгорукие поплатились: все было отнято у них, в июле 1730 г. Алексей Григорьевич Долгорукий с Прасковьей Юрьевной и детьми отправились под стражей в дальний сибирский город Березов, где родители вскоре умерли. Оставшиеся в живых дети их были возвращены императрицей Елизаветой Петровной в 1742 г., и им отдали часть конфискованного имущества, в том числе Волынское, но уже в следующем году они продали село Наталье Борисовне Долгорукой, а она уступила Волынское брату Сергею Борисовичу Шереметеву.

В конце XVIII – начале XIX и. Волынское принадлежало бригадирше Аксинье Ивановне Челищевой, а примерно с 1830-х гг. владельцем стал коллежский асессор Авраамий Петрович Хвощинский, который расширил церковь, построил трапезную, второй ярус колокольни и устроил придельный храм во имя св. Авраамия Смоленского. Во второй половине XIX в. Волынское превратилось в популярное место отдыха. В путеводителе 1867 г. о нем говорилось, что имение Хвощинского имеет «прекрасный сад, в который из Москвы многое ездят гулять; здесь хороший господский дом, оранжереи и несколько дач». Одну из дач снимал артист М.С. Щепкин, у которого в 1839 г. гостил Гоголь: по свидетельству сына Щепкина Гоголь «...говорил, что думает пожить у него, отдохнуть и немного поработать, обещался кое-что прочесть из «Мертвых душ»... Но не успел Гоголь прожить трех дней, как приехал в гости к Михаилу Семеновичу Панаев... Гоголь за ужином объявил, что рано утром на другой день ему надо ехать в Москву по делам. Так и не состоялось чтение его новых произведений».

Об этих местах писал известный во второй половине XIX в. москвовед С.М. Любецкий: «Все близь лежащие около гор местности по берегам Москвы-реки, со своими деревеньками: Давыдковым, особенно Волынским, прекрасны; есть места, забытые роскошью, зато природа к ним благосклонна».

После А.П. Хвощинского Волынское перешло к его сыну, отставному майору Николаю Авраамовичу, который был известен своим собирательством. Как вспоминал В.М. Голицын, он имел «богатую коллекцию картин, гравюр, фарфора и пр. Все эти собрания не оставались под спудом, ревниво не оберегались от посторонних взглядов, а были открыты для всех желавших ими любоваться».

Перед большевистским переворотом Волынское было во владении Кнопов, влиятельной банкирской семьи, богатство которой пошло от основателя ее Людвига Кнопа, поставлявшего английские текстильные станки на русские предприятия. Он настолько успешно вел свои дела (как рассказывали, успехом был обязан крепости желудка и способности не пьянеть – сделки с клиентами обычно заключались в трактирах), что стал участником в управлении 122 предприятий – недаром бытовала поговорка: «Где церковь, там поп, а где фабрика, там Кноп». Кнопы снимали дачу рядом в Кунцеве, а позднее, видимо, решив прочнее обосноваться в этих местах, приобрели усадьбу в Волынском. В советское время усадьба стала расхищаться, а в 1923 г. главный дом сгорел, но еще долго оставались регулярный сад и замечательная церковь. Все это исчезло уже сравнительно недавно, и не исключено, что к этому приложил руку и сам Иосиф Виссарионович, облюбовавший Волынское для одной из своих многочисленных дач – Ближней, или Кунцевской, которая часто упоминается в мемуарной литературе. Обычно сюда поздно ночью Сталин приезжал из Кремля вместе с кем-либо из своего окружения, и нередко сюда же вызывались высшие советские чиновники по его указанию.

Дача за высоким забором сравнительно небольшая, там сохраняется бывшая при Сталине стандартная обстановка, которой по одному шаблону обставлялись и все другие. Построенная в 1934 г., она была одноэтажной, но впоследствии построили второй этаж, а также сделали несколько пристроек. Автором проекта был архитектор М. Мержанов, автор правительственного санатория в Сочи и номенклатурной лечебницы в Барвихе, что не спасло его от ареста и лагерей. На этой даче Сталин умер в 1953 г. Некоторое время она использовалась как подобие гостиницы для коммунистов высокого ранга, хотели было сделать там музей, но пока все остается по-старому.

Составитель справочника «Сорок сороков» П.Г. Паламарчук писал, что старожилы показали ему место церкви, которая «ранее стояла на обрыве у Сетуни, где кончается одна из двух оставшихся аллей громадных лип, в кругу березок. Около лежал еще последний камень, оставшийся от уничтоженных надгробий бывшего погоста». На другой, левой стороне Сетуни стояла деревня Давыдково, располагавшаяся примерно там, где проходит нынешняя Давыдковская улица. Деревня была тесно связана с соседним Волынским, которое принадлежало тем же владельцам. Места тут были обжиты с давних времен: в гравийном карьере обнаружили погребение II тысячелетия до н.э.

Давыдково славилось своей клубникой, которую и поставляли в Москву, и продавали на месте, т.к. со второй половины XIX в. деревня превратилось в популярное дачное место: в путеводителе 1867 г. сообщалось, что в деревне «все крестьянские домики в летнее время заняты москвичами».

В разное время в Давыдкове бывали художник И. Н. Крамской, историк Т.Н. Грановский, поэт А. Н. Плещеев, писатель А. Ф. Писемский, актриса А. И. Шуберт, композитор М.А. Балакирев.

Знакомиться с историей разных районов столицы проще, если под руками есть старые карты Москвы. Обращаясь периодически к таким картам, сравнивая их с современными, можно сделать изучение истории более наглядным. Информация в этом случае легче усваивается, запоминается надолго.

 

Порекомендуйте эту страницу своим знакомым. Просто нажмите на кнопку "g+1".