Глава V

Народные движения и слобожане

Повседневная жизнь московских слобод, с ее трудами и развлечениями, горем и радостями, резко нарушалась в годину военных событий и особенно, по тогдашнему выражению, в «бунташное» время. Жестокая эксплуатация низов посадско-слободского мира Москвы со стороны властей и экономическое засилье гостей и привилегированных сотен, заставлявшее людей лично свободных отдаваться в кабалу, неизбежно приводили эти низы к выступлениям, именуемым «бунтами». Из года в год общая обстановка была такова, что те или иные события общегородского характера являлись непосредственным толчком для подобных народных выступлений, гневного протеста угнетаемых. Простые люди, тяглецы, относились к общественным и политическим интересам своего города с большой горячностью и внимательно следили за действиями «власть имущих». В этом отношении московский посад имел немаловажное значение в многовековой истории столицы. Под именем «черни» посад не раз выступал, когда ослабевала или вовсе отсутствовала власть; заменяя ее, он защищал тогда родной город от напасти. Так произошло, между прочим, еще в последней четверти XIV века. Поздним летом 1382 года хан Тохтамыш с огромным полчищем «изгоном» (спешно) двинулся на Москву. Дмитрий Донской хотел выступить навстречу врагу, но другие князья смалодушничали, не тронулись с места, а некоторые держали даже руку Тохтамыша, и великий князь уехал в Кострому собирать войско. Москвичам предстояло сесть в осаду; вокруг Кремля сожгли все деревянное, чтобы помешать примету. Народ толпами спешил за каменные укрепления Москвы, неся с собой различное имущество.

Но с отъездом великого князя Москва осталась без руководителя. Произошли, по свидетельству современников, замятия (замешательство) и смута, так как некоторые «люди начальные» не захотели оставаться в осаде и намеревались уйти от опасности, бросив город на произвол судьбы. По-видимому, первым подумал об этом митрополит серб Киприан, за ним пожелала уехать великая княгиня, а там стали собираться многие из числа лиц богатых и знатных. Такое поведение до крайности возмутило собравшуюся в Кремле посадскую «чернь», так как, по исконным понятиям народа, не следовало уходить из осады именно «великим людям».

В Москве вспыхнуло тогда восстание, сыгравшее очень важную роль в антифеодальном движении на Руси XIV века. Народ с рогатинами и сулицами (копьями) «насильством» не хотел никого выпускать и требовал обороны Кремля. Митрополита и великую княгиню с их приближенными все-таки выпустили. Москву, осажденную татарами, обороняло само население. Тохтамышу удалось завладеть Кремлем только путем вероломства и низкого обмана. Нижегородские князья, находившиеся в татарском лагере, торжественно, всенародно поклялись на кресте, что хан не причинит городу никакого вреда, если его почтят, поднесут небольшие дары и покажут Кремль внутри. Осажденные поверили, открыли городские ворота. Татары ворвались в Кремль, сожгли его, произвели поголовную резню и, опустошив окрестности Москвы, ушли с огромной добычей.


Оборона Москвы «черными» людьми при нашествии Тохтамыша в 1382 г. С миниатюры XVI века

Много лет спустя, когда в 1445 году Василий II, несмотря на необычайное мужество, был захвачен в плен татарами в несчастной битве под Суздалем, в Москве началась паника, увеличившаяся в результате страшного пожара. После пожара княжеская семья и бояре бежали на север, в Ростов. Снова в Москве вспыхнуло народное восстание: все та же «чернь» решила защищать город и избивала тех, кто хотел бежать. Когда волнение утихло, население, готовясь к осаде, стало укреплять Москву, но татары после Суздальской битвы ушли на Волгу к Нижнему-Новгороду.

Столетие спустя усиление налогового бремени и хлебный недород переполнили чашу народного терпения. В то время фактическими правителями были Глинские, ближайшие родственники Ивана IV со стороны матери. Они являлись представителями боярско-княжеской реакции. Классовые противоречия, обостряясь с каждым днем, разрешились летом 1547 года восстанием посадских людей против феодалов и феодальной эксплуатации. Непосредственным поводом к восстанию послужил великий пожар, испепеливший большую часть Москвы. Придворные группировки, враждебные Глинским, приписав им поджог Москвы, сумели восстановить против них народ: один Глинский был убит, другие бежали. В царское село Воробьево (нынешние Ленинские горы), куда уехал от пожара Иван IV, явилась шумная толпа с требованием выдать на расправу всех Глинских. Восстание, имевшее отклики и в других городах, было подавлено в Москве вооруженной силой. Социальная опасность, так грозно проявившаяся в летних событиях 1547 года, имела своим последствием ряд важных реформ молодого Ивана IV (земская реформа, реорганизация армии, «уложение о службе» и др.). Главной целью этих реформ было укрепление центральной власти и удовлетворение интересов широких слоев мелкого и среднего дворянства. В 1598 году на соборе, избравшем на царство (за прекращением династии Рюриковичей) Бориса Годунова, московский посад был представлен в количестве 36 человек. В 1605 году «простонародье», жители московских слобод радостно приветствовали въезд в столицу Лжедмитрия I, искренне веря, что он действительно сын Ивана Грозного. Паны-интервенты и сам самозванец сумели использовать тогда настроение народных низов, жестоко страдавших от феодального гнета.

Но надежды народа на «хорошего царя» в лице самозванца, разумеется, не оправдались. Год спустя, когда выяснилось, что Лжедмитрий был ставленником польско-литовских панов, слобожане совместно с остальным населением Москвы приняли самое активное участие в свержении обманщика. Еще до этого посадский человек Федор Калашник, смело обличая Лжедмитрия, назвал его самозванцем и «сосудом сатаны», за что и был казнен. Вслед за свержением Лжедмитрия бояре без участия Земского собора в один день «обрали на царство» князя Василия Шуйского, главу княжеской феодальной партии и организатора заговора против самозванца. По словам современника, Шуйский был не избран, а «выкрикнут» на Красной площади своими сторонниками. Шуйский пользовался популярностью у некоторой части московского посада, а потому его кандидатуру поддержали своими криками «купцы, сапожники и пирожники»; это придало избранию Шуйского подобие некоторой законности. В 1606 году, во время движения Болотникова, мелкий посадский люд и боярские холопы горячо сочувствовали народному восстанию; они ждали только подходящего момента, чтобы открыть Болотникову городские ворота. Именно к этой части населения столицы главным образом и обращались повстанцы со своими воззваниями. В 1610 году, во время блокады Москвы новым ставленником польско-литовских панов — «тушинским вором» (Лжедмитрием II) и гетманом Жолкевским, московский посад, подобно военнослужащему дворянству, был против боярского царя, и хитрого, но незадачливого Шуйского свели с престола. Наступило междуцарствие. Вследствие предательства части бояр, боявшихся захвата Москвы крепостными крестьянами и казаками, произошла тайная сдача столицы Русского государства польско-литовским панам. Претендентом на московский престол выступил польский королевич Владислав. Но патриарх Гермоген отказался признать его, а весь московский посад решительно заявил, что не станет присягать Владиславу. Когда в 1611 году к Москве подошло первое народное ополчение, в городе произошло стихийное восстание против интервентов. Не будучи в состоянии справиться с восставшим посадом и силами подошедше-1о ополчения, интервенты подожгли Москву и заперлись в Кремле. Первое ополчение, вследствие антагонизма между дворянством и казаками, распалось. Москва, а затем и вся Россия были освобождены вторым народным ополчением — Минина и Пожарского, которым в 1612 году московский посад оказал самую деятельную поддержку.


Народное восстание в Москве в 1547 г. С миниатюры XVI века

Предыдущая | Оглавление | Следующая

 

Порекомендуйте эту страницу своим знакомым. Просто нажмите на кнопку "g+1".